From http://karpov.hole.ru:8080/other/gorchitza.htm
Давно средь моря человек совсем молчит, и руки в брюки, В соседний лес ушел вагон - его никто не провожал. Темнеет скукой чей-то зад, и чей-то слух потух со скуки, Шуршит дымок, хрипит канат, сапёры прыгают в подвал. Нас глушит темень забытья, нас усыпляет стук кандальный, И до сих пор не сочинен неинтересный кинофильм, Как защищались со спины и пошло трахались нахально И, ничего не совершив, забыли хуже чем они. Забыл я, как ты утерпел, от отвращенья отползая, Ты навсегда явился мне, на панихиду не успел. Давно пора и ночь и день меня покинуть, вдаль шагая И день и ночь в меня плевать и делать много разных дел. Мы от пустыни в ста прыжках, и стон совы едва искрится. Шуршанье суши размешав, ты не услышишь стук ножа, А я серьезен под тобой, плюю чесночную горчицу, Не сомневаюсь на мильон, не сомневаюсь ни шиша. Не так стоит пред веком век, и прозябает единица, И год за годом затвердел в потоке ровном бытия. А я прекрасно отдыхал, плюя чесночную горчицу, А под водой её любая пьёт ужаснее, чем я... Прямая дьявольской ноги, порою две таких же точно, На вилке косточка тускла, давно задвинутая в глаз. Не лимфой, смехом и водой - самою мякотью чесночной, Да шла бы ты скорей домой куда угодно, хоть сейчас! (c) 2001